starshoi: (Travel)
Неделю назад, 27 марта, был Международный День Театра. Я очень хорошо помню этот день 40 лет назад. Мокрый мартовский вечер, моей задачей было попасть на "Анну Каренину" в Большом. Это был редкий спектакль, он был поставлен под Плисецкую, а ей уже тогда исполнилось 52 и ходили слухи, что каждое представление - "точно последнее" (тот факт, что она еще 20 лет спустя будет выходить на сцену в Мадриде, был еще в далеком будущем).

В этот юбилейный вечер вокруг театра была неимоверная толпа )
starshoi: (Travel)
Уже немного тронутые тленьем экспозиции краеведческого музея. В этот раз заявка поступила от дочери, которая увлечена сериалом "Американцы" и все время пытается выяснить, не шпионы ли мы. Эту тайну я ей пока не раскрываю, но вчера она вдруг неожиданно завалилась на целый день выслушивать мои рассказы, как же мы жили, ели и пили, если, судя по кино, вокруг ничего не было. Я внимательно посмотрел на ребенка, вздохнул и немного рассказал. Что-то там внутри у нее произошло, она сказала, что скоро придет, вернулась через час из магазина и приготовила нам ужин, пытаясь скомпенсировать все те тяготы и лишения, через которые нам пришлось пройти.

Рассказывая ей, я все пытался объяснить, что не было никаких тягот и лишений. Мы другой жизни не знали, а та что была - ну вот такая была, было лицо, был пот, был хлеб.

Хлеб, правда, был не всегда )
starshoi: (Travel)
... а зовут меня Никифор Давидович.
Это вообще у нас семейная традциция, и отца моего так звали и деда и прадеда .
Мы все в роду Никифоры Давидовичи

-- подслушано

А меня как только не звали. Мама вообще хотела девочку и когда узнала, что я мальчик, вообще не хотела меня никак называть. Сказала, какое первое мужское имя услышит, так и будет. Тут во дворе громко закричали "Юрка!", так я и пояаился. А то бы до сих пор ходил без имени.

Потом были долгие годы различных вариаций от Юрочки до Юрасика в зависимости от географии пребывания. По фамилии называли только в школе, тогда и выработалось стойкое отвращение к называнию по фамилии. Почему-то казалось. что это намеренное обезличение, этакая тюрьма. Даже сейчас уже в Штатах я стараюсь не называть людей по фамилии, даже когда это удобно и принято (у нас где-то дюжина ребят по имени Матт, Мэтью, поэтому принято говорить ОБрайан, Джонсон и пр). Я обычно всегда добавляю имя. Правда, где-то в 80-е я сам стал представляться по телефону по фамилии, но на это была уже другая причина. Была целая категория населения, которая не могла сдержать раздражения, слыша мою не очень традиционную (хотя кого спросить - для некоторых очень даже и традиционная) фамилию. Вот им-то я ее и подчеркивал, чтоб привыкали и не морщились. Они, правда, все равно морщились, но терпели.

Потом пришла эпоха Ильича. Спасибо отцу, наградившему меня таким политически уместным отчеством, понимаемым в разных эпохах и поколениях. Когда начал преподавать, меня стали называть Юрием Ильичом, на что я скромно отвечал, что меня можно звать просто Ильич.  Некоторые вздрагивали, многие охотно соглашались. С фамилией на первой же работе произошел казус, который пристал ко мне надолго, я, кажется, уже рассказывал. В первый же день поднял трубку телефона и услышал гремящий голос Главного Инженера: "Ето хто? - Это Рабовер - Хто? Че ты мне должность говоришь? Как фамилия?" Так меня с тех пор и звали - Старший Рабовер кафедры Инженерная Графика, что и перешло в мою ЖЖшную персоналию. Хорошо хоть произносили правильно, что мне самому не всегда удавалось в моей академической карьере.

Переехав в Штаты, я сообразил, что ударять мою фамилию на последний слог - задача непосильная для нативных спикеров. После нескольких попыток сдался и пустил дело на самотек - как меня назовут, так и поплыву. Сам ударяю на второй слог, дети на первый, остальные - как придется. Значения придаю этому все меньше и меньше.

Зато мое имя мне помогает. Образованная и начитанная/насмотренная часть общества при звуках моего имени либо начинает напевать тему из "Доктора Живаго" либо показывать жестами корабль первого человека в космосе. Живаг, кстати, больше, чем Гагариных, искусство - великая сила. Менее начитанная часть при виде написания моего имени почему-то помещает меня в Страну Восходящего Солнца да еще меняет мне пол. Этим и объясняется периодические приглашения вступить в женские деловые сообщества.

А для тех, которые совсем не понимают, я медленно и обстоятельно передаю мое имя Yuri по буквам, побуждая их ответить на этот экзистенциальный вопрос - Why You Are I? И действительно  - зачем, почему? Камо грядеши?
starshoi: (Travel)
Я когда-то вспоминал окна в моей жизни. К ним, конечно, можно добавить самолетные иллюминаторы и окна поездов, хотя они больше напоминают подзорную трубу или бинокль, они для подглядывания, а не для общения. Но эти маленькие окна в большой мир действовали на меня магически. В детстве мне всегда хотелось сидеть у окна, эта привычка сохранилась до сих пор.

Когда-то давным-давно основным средством передвижения были автобусы и поезда. Самолетами летали редко, это было огромным и волнующим событием. А автобус - чего там, сел и поехал. Я жил в Кишиневе, а бабушка в Почаеве, в Тернопольской области. Помню, мне лет 11-12, за спиной рюкзачок, в руках удочка. Мама с папой сажают меня на междугородный автобус (у окна! с мягкими сидениями!), целуют на прощание, и вот я его еду 12 часов до Тернополя. Потом час толкаюсь в потной очереди, чтобы взять билет до Кременца, бегу в отдельно стоящее сооружение с загадочным названием "Вбыральня" и еще три часа в автобусе. На этот раз в обычном Пазике, с твердыми сидениями и уже не у окна. В автобусе пестрая толпа, мужики в серых пиджаках и кепках, бабы в цветастых платках, многие с мешками. В Кременце еще одна пересадка, на уже совсем маленький автобус до Почаева, он обычно был набит богомольцами, едущими в Лавру. Всей поездки часов двадцать, по дороге можно было купить пирожок и выпить газировки, поговорить со взрослыми дядьками и тетьками, солидно вставить пару украинских слов. Попробуйте представить себя, отправляющего своего 11-летнего ребенка в такую поездку сейчас...

Автобусные окна сменялись вагонными. Обычно ездил в плацкартных вагонах, я любил забиться в угол у окна, упереться щекой в стекло и считать столбы и деревья. Потом мама доставала запасенные пирожки и курицу, папа откупоривал бутылочку винца и лимонада для меня, волшебное путешествие начиналось. Один раз удалось проехаться в купейном вагоне, долго вспоминал потом мягкие сидения и дверь, которая отделяла маленький мир от всего остального вагона. но это было один раз. А поезда напрямую тоже не ходили, надо было пересаживаться. Нашей частой станцией пересадки была та самая Жмеринка. Это потом я про нее услышал в анекдотах, а долгое время это была просто большая, шумная и хорошо знакомая станция, я знал там все уголки, туалеты, камеру хранения и детскую комнату милиции. Последней меня пугали, предупреждали, что если потеряюсь, то попаду туда.

В студенческие годы передвигался в основном поездами и иногда самолетами. Денег было в обрез, езда в общих вагонах была совершенно обычным делом, там уж было не до окон, нашел место - уже хорошо. Спать предпочитал на верхних полках, меньше риска, что кто-то на тебя ночью сядет. В одной из поездок плацкартом вошел в вагон одним из первых, уселся на свое место. Полупьяный проводник вдруг попросил меня передвинуться в соседнее купе, так как на мое место были уже проданы билеты. Я недовольно передвинулся, но в течение следующих 10 минут он стал меня перемещать все дальше и дальше в другой конец вагона. Я его спросил, что будет, когда мы дойдем до конца. Он ухмыльнулся и сказал, что за рубль оставит меня на моем месте, а не повезет кому-нибудь другому. Тем не менее, процесс удивительным образом сошелся. Поезд был не очень скорый, с частыми остановками. Мы с этим проводником выпивали по стакану и курили на остановках. Звали его Константин, несколько лет спустя я его опять увидел в этом же поезде, но он меня не узнал...

Запах спитого чая, креозота и влажных простыней иногда снится по ночам, но когда просыпаешься от толчка, это уже не остановка, а скорее всего маленькое местное землетрясение.
starshoi: (Travel)
Это было лет 10 назад, перед новым годом в Москве. Тогда бумажные книги все еще ценились. В Доме Книги, куда я заходил каждый день, карточки брали тогда только в отделе "Искусство". Под большим плакатом, заявляющим, что карточки верны только при предъявлении паспорта. Я пристроился в очередь. Передо мной стоял уже немного закипающий немец из Франкфурта, который безуспешно пытался показать свои права. Я понял, что я буду следующий (паспорт оставил дома) и решил помочь нерусскоговорящему чукче. Попросив его немного успокоиться, я спросил хрупкое белокурое создание по имени Анастасия, что именно ей надо. Она сказала, что номер паспорта. Я ей показал свои калифорнийские права и 7-значный номер.

"- Но это же не паспорт!"
"- Но у него есть номер, запишите его"
"- Но тогда это не будет номер паспорта!"
"- А какие у паспортов бывают номера?"
"- Ну всякие, там цифры, буквы"
"- Так и здесь цифры и буквы"
"- Но это же не паспорт!"
"- А вы запишите его как номер паспорта"
"- Меня начальство будет ругать"
"- А как оно узнает, что это не номер паспорта?"
"- ???"
"- Ну вот и ладушки"

Немец поблагодарил, сделал комплимент моему отличному русскому языку и удалился. Но за это время за мной выстроился хвост бедных иностранцев, которых только что так же послали. Они увидели, что можно без криков все сделать и стали меня умолять объяснить, что они все законопослушные граждане своих стран, что паспорт с собой не взяли. Бедная Анастасия была не рада, что мне помогла...

На следующий день я снова зашел в магазин, купил очередную порцию книг и, подойдя к уже знакомой Анастасии, показал ей заботливо запасенный паспорт. Она смутилась, зарделась и сказала, что у меня и по правам возьмет :-)

Загадочная русская душа....

Всех с наступающим! Удачи!
starshoi: (Travel)
- Рабинович, почему вы не трахаетесь?
- Во-первых, не люблю. А во-вторых, меня от этого дела укачивает


Продолжение, начало в Часть 1.

Самым привлекательным для меня в этой самой загранице была возможность посмотреть мир, как там живут другие люди и "от них хорошего набраться". Поэтому в первой же поездке в Венгрию я пытался выбраться в город, просто пошляться по улицам, сходить в музеи, одним словом, осуществить мечту. Но мои старшие опытные товарищи быстро наставили меня на путь истинный. Советские граждане едут за границу по делу, пошляться можно и потом.
А самое главное дело )
starshoi: (Travel)
И заплакала как эмигрант
Над которым смеется таможня
- Вероника Долина

В отличие от других экспонатов музея, которые можно пощупать, понюхать и обойти с разных сторон, заграница всегда была чем-то эфемерным. Пощупать и понюхать всегда было проблематично, а уж обойти так и думать не смей. Тем не менее, не смотря на всю эфемерность, заграница существовала и была дана нам в ощущениях.
Ощущения появились довольно рано )
starshoi: (Travel)
Не совсем ямщиком, но служил. Это было очень давно, но и до и после этого почта крепкой нитью прошивала самые разные обстоятельства и события моей жизни. И догадываюсь, что не только моей, это еще одна экспозиция краеведческого музея, давно забытые уголки которой покрыты пылью.

Но обо всем по порядку )
starshoi: (Travel)
За последние полгода я в Россию ездил раза четыре. Из мальчика, близкого к нищете волнующих сердце редких припадков к корням, это превратилось в обычные командировки. Хотя, скажите, ну какие у страхового агента могут быть командировки? Это как я бы поехал сейчас в Атланту, где каждая вторая улица связана с персиками, и кажется, что находишься внутри гравюры Эшера. Ну да, но удивляться нечему. Тем не менее, отвлекаешься от повседневной рутины, обостряется восприятие, избушка поворачивается к лесу задом,к тебе передом )
starshoi: (Travel)
Продолжение, или скорее, закругление диорамы.

Удивительно, как, казалось бы, простые житейские перипетии вызывают самые разные эмоции. Кто-то пытается найти сходство со своим опытом, у кого-то это заново открывает старые и благополучно забытые шрамы. Я не собираюсь провозглашать никаких сотрясающих основы принципов или цинично оскорблять целые народы, для этого найдутся люди попрозорливее и поумнее меня. Я же всего лишь пытаюсь запечатлеть для своих детей и близких то, что двигало мной и было важно для меня в то время. Я прошу моих читателей обратить на это внимание и не использовать это место для не оставляющих компромисса баталий.

Да, так вот... )
starshoi: (Travel)
Не собирался об этом писать, но память устроена особенным образом - тянешь за истлевшую ниточку, и вдруг открывается бабушкин сундук. В дружеском журнале черкнул пару строк и подумал, что посетителям краеведческого музея, и малым и старым, может показаться любопытным сверкание слез в глазах.

Уезжать я никуда не собирался )
starshoi: (Travel)
Там дальше никаких роликов не будет, если вам послушать, то можно не открывать. Пауза на самом деле у меня. Изрядноподзатянувшаяся )
starshoi: (Travel)
Очередная экспозиция краеведческого музея, о повседневных вещах, которые мы часто не замечаем.

Телевизор у нас в доме появился, когда мне было лет 8. Это было нормальным, у нас телевизоров в подъезде пятиэтажки было штуки три, я ходил смотреть мультики в гости к соседям по этажу. А потом папа сказал, что в его положении дома нельзя без телевизора, и у нас появился замечательный "Радий". Почему папе было нельзя, скажу немного позже, а пока я наслаждался, гладя деревянный полированный корпус, с пятью белыми кнопками и шкалой маленького радиоприемника. Клавиши были тугие, мне приходилось давить всем телом. Переключатель каналов тоже был тугой, но все это меркло по сравнению с блаженством созерцания волшебных картинок на небольшом экране с закругленными углами. Я мог смотреть все, что угодно, даже тестовую таблицу. Она мне очень нравилась, там было много разных геометрических фигур, черно-белых узоров, в них можно было разглядеть страшное лицо, карту острова Сокровищ и тюремную решетку замка Иф.

Кроме тестовых таблиц пару раз в день показывали мультфильмы. Я до сих пор помню заставку, от которой перехватывало дух. На ней курсивом было написано "Мультипликационный фильм", была нарисована катушка с пленкой и какая-то фигурка. Время показа можно было узнать из программы передач, печатавшейся в газете, но, кажется, мультики были всегда в одно и то же время, часов в 5. Что именно покажут, было неизвестно, что добавляло волнения.

Качество изображения было разнообразным. Антенна было комнатная, ее иногда надо было поворачивать и раздвигать усики, еще можно было крутить специальную ручку снаружи переключателя каналов и подстраивать картинку. Я довольно быстро все это освоил, а когда занялся радиолюбительством, смело снимал заднюю крышку и длинной отверткой подстраивал прямо внутри.

Понятно, что телевизор был черно-белый. Цветное телевидение тогда только начиналось, раз в неделю по воскресеньям показывали экспериментальные передачи, но цветных телевизоров ни у кого еще не было, их даже в магазинах еще не было. Но однажды папа пришел с работы и сказал, что в ближайшее воскресенье возьмет меня с собой смотреть цветной телевизор. Остаток недели я спал плохо и предвкушал.

Дело в том, что папа как раз и работал на телевидении. Долгое время редактором, документалистом и даже некоторое время главным редактором Молдавского ТВ. Не очень долго, характер, язык и прочие атрибуты не позволили ему рулить этим мощным идеологическим оружием, зато позволили мне ходить с ним на телецентр, что я очень любил. Там были аппаратные с большими шкафами и приборами, огромные магнитофоны с километровыми бобинами лент (часто "Свема", но иногда BASF, отец иногда приносил пару таких бобин домой и я их уже разматывал на маленькие катушки). Там были студии с декорациями, которые я потом видел по телевизору. До сих пор помню забор с вьющейся зеленью. Вблизи листики были бумажными, грубо раскрашенными зеленой краской. Но на голубом экране они выглядели совсем как настоящие.

Видеомагнитофонов даже на телецентре пока еще не было, все передачи шли в прямом эфире. Это и была та магия, о которой многие просто не задумываются. Прямой эфир - это для меня единственная причина, по которой я могу (мог) смотреть телевизор. Чувство сопричастности и ощущения себя рядом с персонажами - это и есть та уникальная особенность телевидения, от которой у меня всегда был холодок по спине. Все это было утеряно, исковеркано и заменено говорящими головами, несущими полную херню. Поэтому уже лет 20 как я телевизор не смотрю, это не имеет никакого смысла. Но магию помню до сих пор.

А один раз телевидение со мной сыграло злую шутку. В первом-втором классе я ходил в школу пешком, через парк и узенькие улочки старого Кишинева, булыжные мостовые и кособокие одноэтажные домики. Утром и вечером они выглядели по-разному, а 8-летнему ребенку все это виделось как волшебный замок. Один раз, ранним утром знакомая маленькая площадь по дороге в школу неожиданно изменилась. Вдруг, маленькие безликие домики раскрасились в яркие цвета, на окнах появились другие занавески и шторы, а над дверями вывески. Вывески выглядели очень загадочно, они были на иностранном языке, который по совершенно загадочным причинам был немного знаком. Я по крайней мере мог понять, что это - овощной магазин, а это - парикмахерская. Но было очень жутко. Где-то на неделю я просто заболел. У меня была лихорадка и температура, я боялся кому-то об этом рассказать и утром шел в школу, дрожа от страха и любопытства. Дело в том, что обстановка неуловимо менялась. То появится коновязь, то вывеска изменит цвет. В утренних сумерках это смотрелось жутковато.

Наконец через неделю, уже не в силах это выносить, я почти был готов прибежать к отцу с вопросами и слезами, но ситуация разрешилась неожиданным образом. Папа позвал меня и спросил, не хочу ли я пойти с ним на съемки нового телефильма из молдавской истории. Ну конечно! С ужасом я понял, что мы идем на эту площадь. Но только днем, когда я там никогда не бывал. Там была работа в разгаре, ездили повозки, запряженные красивыми лошадями, а из дверей, украшенных вывесками на румынском (ну каком же еще) языке, выходили разодетые красавицы. Я быстро обо всем догадался и никому больше не рассказывал о своих страхах. Вот сейчас в первый раз.

А еще я оказывается снялся в фильме "Человек идет за солнцем", но об этом в следующий раз.
starshoi: (Travel)

А на заводе столько нового для нас
Вот режут сталь, сверлят деталь.
Как бы хотелось нам скорей, скорей, скорей
Хоть на часок встать за станок, за станок

Пионерская песня


Сегодня в краеведческом музее будет про государственные секреты. А на самом деле про мою самую первую работу. Досталась она мне случайно, в перерыве между первым и вторым курсом. Некоторые перипетии личной жизни забросили меня в родной город на юге нашей необъятной родины. Где мне нужно было не околачивать плодовые деревья, а приносить в дом трудовую копеечку. За которой я и двинулся на завод. Всегда в кино показывают, как молодой человек с волнением переступает порог заводской проходной. Ну вот, значит, и япереступил )
starshoi: (Travel)
Продолжаем отмечать знаменательные даты в нашем краеведеческом музее. Сегодня исполняется ровно 40 лет с тех пор, как я услышал фамилию Пеньковский.

3 сентября 1974 года был обычным днем, почему я его запомнил, потому что это был второй день моего первого курса. Первый день была сплошная суета, а на второй день я стал оглядываться вокруг и различать отдельные краски и лица. Первым лицом этого дня оказался проректор по режиму нашего института.

Так как эти записи пишутся как для себя, так и для подрастающего поколения будет уместным упомянуть замечательное и многозначное слово "режим", которое коротким но убедительным стежком прошивало разнородные и развалившиеся бы без него социальные страты. Во-первых, был обычный режим дня. Он присутствовал ежечасно в виде утренней гимнастики, обливания холодной водой, построения на пионерскую линейку и прочих этапов большого пути. Но был и более строгий и внушительный режим воплощенный в режимных предприятиях, колониях строго режима и вот в этих самых заведующих, проректорах и прочих начальниках и хранителях культа этого самого режима. Режимный круг элегантно замкнулся в детской поликлинике в Проточном переулке, куда я водил своего маленького сына. Там был "Уголок здорового ребенка", украшенный огромным плакатом, изображавшим здорового ребенка. Ребенка держал на руках отец, в роли которого снялся незабвенный Александр "Находчивый" Масляков. Плакат увенчивала двусмысленная надпись "Я живу по режиму!", не уточнявшая кто и по какому режиму живет. Меня подмывало украсть его и повесить на двери начальника первого отдела, но уже накопленный к тому времени кое-какой житейский опыт удерживал меня от этого эмоционального поступка.

Да, так вот. В расписании первого курса второго дня третьей парой стояла лекция-встреча с тем самым проректором по режиму. Фамилию я уже не помню, да это и не очень важно. Видевшие проректоров по режиму его сразу узнают, а не видевшим ни образ ни фамилия ничего не скажут.

Нам было все в новинку, пока пару сотен студентов рассаживались в аудитории, мне кто-то на ухо шепнул, что этот проректор участвовал в поимке Пеньковского. Я спросил, кто это такой. На что мне покрутили пальцем у виска. Мне было стыдно снова спрашивать, но так как мне шепнули об этом раз пять, я уже с видом знатока кивал, а к началу лекции успел сложить из разрозненных комментариев некую картину, в которой Пеньковский оказался сотрудником Внешторга, выдавшим во время международных переговоров вилку в закупочных ценах. Чем нанес непоправимый ущерб и был наказан. Эту версию мне изложил староста нашей группы, человек, умудренный армией и общением с режимными кругами.

Встреча началась с лекции о международном положении, враждебном окружении, гонке вооружений и прочими привычными нам тогда реалиями. Потом лектор тяжело вздохнул, попросил закрыть двери аудитории и доверительно прошептал нам своим пропитым голосом, что мы теперь студенты-первокурсники режимного института (режимными бывают не только колонии!) и нам можно рассказать то, что знают далеко не все.

Далее в течение получаса рассказывалось о предателе-отщепенце Пеньковском, который попал в поле зрения наших органов уже довольно давно. Не брали его потому, что хотели выяснить всего его связи, но ущерб своей предательской деятельностью он нанес огромный. Ни деятельности, ни размеров ущерба нам не сообщили по-видимому ввиду малости лет. Но настал день, когда эту деятельность надо было пресечь и вот стоящему перед вами человеку была доверена эта важная задача.

Выяснилось, что Пеньковский был жалким и жадным до денег людишкой. На все серебреники он покупал себе за границей джинсы, спиртное и золотые украшения. Но кульминацией был его образ жизни. Оказывается он жил один в двухкомнатной квартире! А когда к нему пришли, что бы вы думали, они обнаружили во второй комнате?! Там не было почти никакой мебели! А на полу от стенки до стенки - только представьте себе! - была модель железной дороги! И она работала!

Такой глубины падения мы представить себе не могли и, начиная с задних рядов, по аудитории стала прокатываться волна возмущения в виде сдавленных криков, проклятий и неприличных восклицаний. Лектор выдержал паузу и закончил встречу мрачным и кратким упоминанием о настигшей мерзавца справедливой каре - высшей мере наказания. После чего нам было сказано, что мы все свободны.

Из аудитории мы выходили потрясенными. Эту лекцию, слово в слово, наш проректор читал каждый год, я помню, как курсе на пятом я с какого-то перепою заглянул в аудиторию и, услышав опять про железную дорогу, почему-то вспомнил Сергея Лазо.

До перестройки, когда я узнал всю правду о Пеньковском, прочел незабвенный "Ледокол" "Аквариум" и содрогнулся, оставалось больше десяти лет.
starshoi: (Travel)
"Скорее бы война, плен, утром допрос, и целый день свободен"
- Из студенческого фольклора


Это к тому, что зарекаться - дело тухлое. Живешь себе тихо, честно, никого не обижаешь, и тут вдруг бац )
starshoi: (Travel)
Сегодня день рождения Михаила Моисеевича Ботвинника. Он умер уже почти 10 лет назад, но след оставил немалый. Я про его достижения говорить не буду, об этом многие знают. Лучше я расскажу, как я почти практически может быть послужил причиной краха его исследований и проектов по компьютеризации шахматной игры. Он долгие годы пытался смоделировать алгоритм шахматной игры, фактически, моделируя себя. Я до сих пор считаю такой подход очень плодтворным, жаль, что ему не удалось его закончить.



А я, значит,поспособствовал ).
starshoi: (Travel)
У которых есть, что есть , те  подчас не могут есть,
Ну а те, что могут есть, те сидят без хлеба.
А у нас тут есть, что есть, да при этом есть, чем есть.
Значит нам благодарить остается небо.
Роберт Бернс.

Теперь об этом можно рассказать (ранее неопубликованная глава Винни Пуха)

Это было в самый разгар заката кооперативного движения, перестройка уже казалась необратимой, первый вкус зарабатывания больших денег помимо зарплаты и шабашки прошел, наш небольшой коллектив стал искать долгосрочных и респектабельных клиентов, простые халтуры по установке и конфигурации уже немного поднадоели.

И мы нашли. Группа наших бывших партнеров пошла работать в Управление Делами ЦК КПСС автоматизировать управление делами ЦК КПСС. Дел там, судя по всему, было много, для чего стали немедленно закупать импортные компьютеры. На которые надо было ставить операционные системы, русифицировать, писать всякие программки. Одним словом, нам поперло. Проект длился пару лет и кормил весь наш отдел, я иногда даже забывал получать зарплату на основном месте работы.

Но конечно наиболее привлекательным было собственно само Управление Делами, вернее, место, где оно находилось. Где должно находиться УД ЦК КПСС? Правильно, рядом с ЦК КПСС, то есть прямехонько на Старой Площади, в здании, рядом с которым наши предки проливали кровь. Свою и чужую. Куда мы и зачастили, навещали клиентов каждую неделю. Не то, чтоб там было много работы. Но во время работы иногда хочется есть, а там была Столовая Управления Делами ЦК КПСС. Куда нам можно было заходить.

Сейчас уже многое стало забываться. Но это забыть нельзя. После пары лет посещения этой столовой выработалось стойкое понимание, что просто так достижения этого строя его владельцы никому не отдадут. Не зря ведь кровь проливалась. Своя, а в особенности чужая. Чтоб это все потом ел кто-то другой - вот уж нет!

Оформление внутри было наверняка подсмотрено в заграничных фильмах про Советский Союз. Смотришь их иногда и думаешь, что хоть бы подбирали консультантов получше что ли. Но похоже, что эти фильмы тайком провозились через границу, их просматривали компетентные органы и оформляли все так, чтобы соответствовало отснятым фильмам. Длинные коридоры, застеленные красными ковровыми дорожками. Тяжелые деревянные панели и не менее тяжелые деревянные двери с табличками хозяев на двери. С тщательно соблюдаемой системой титулов, где была значительная разница между полновесным "товарищ", скромным "тов." и ничтожным "т." Были еще таблички просто без титулов, с одной фамилией.

В коридорах стояли кадки с фикусами, а на стенах висели картины, отображающие этапы большого пути. Столовая была подстать кабинетам. Основательные столы и стулья, высокие светлые окна. Фикусы. Никакой раздачи в привычном нам понимании не было. Между столами ходили строгие официантки средних лет в серых платьях и кружевных наколках и тщательно выслушивали и записывали заказ. На каждом столе лежало ламинированное меню на сегодняшний день. Объем меню приблизительно соответствовал среднему ресторану, а содержание...

Мы тогда уже не голодали. Но время было еще скромное. Деньги уже появились, а продукты еще нет. Вещи можно было покупать в комиссионках, а продукты только на рынке. Но изобилия и особых разносолов не было и там. Кооперативные кафе еще не навострились готовить и подавали жареных кур-гриль. Но где-то бился пульс эпохи. Слышимый прямо из желудков. Например, в меню можно было заказать осетровую уху, котлеты из оленины и стакан свежевыжатого клюквенного сока. Расстегаи, черная икра и жюльен. Заливная стерлядь и сациви.

Это сейчас все кажется простым и незамысловатым. Но для нашего поколения, воспитанного на гнилой картошке и перемороженных черных кусках останков парнокопытных посещение этой столовой было некоторым шоком. Причем это ведь была еще не основная столовая, всего лишь Управление Делами. Что ели небожители мне до сих пор неизвестно.

Кстати, за еду надо было платить. Как сейчас помню, пришлось заплатить 81 копейку за обед из трех блюд. С ухой и прочими разностями. Это еще в довоенных ценах начала перестройки, не было еще диких реформ большого количества нулей на купюрах.

Ели мы остервенело. Потому что молодой тридцатилетний организм все время нуждался в еде. Заодно покупали что-то с собой, так как дома ждал голодный ребенок, которому я приносил то яблок, то сока. Еженедельные обеды хорошо питали не только организм, но и негаснущее чувство классовой ненависти. Мы уже знали, что пролетариату было нечего терять, кроме своих цепей. А потомкам пролетариата было что.

После выхода из столовой можно было зайти в книжный киоск.  Там было не меньшее изобилие. В первый раз мы просто обмерли от богатства, листали лихорадочно томики Ахматовой, Ходасевича, не зная, за что ухватиться первым. Сопровождающие нас сотрудники быстро все поняли: "Так, ребята, вы что, в книгах что-то понимаете? Тогда быстро скажите, что нужно покупать!".

Так мы и расплачивались, духовной пищей за земную.

Длилось это все не очень долго, мы все автоматизировали, нашли другие контракты, сначала на родной земле, а скоро и на чужой. Все исчезает в тумане. Но ожившие страницы Книги о Вкусной и Здоровой Пище издания 1954 года еще долго будут появляться в предрассветные часы, когда непонятно, явь это или все еще сон...
starshoi: (Travel)
Теперь об этом можно рассказать. Моя первая и единственная попытка наладить дружественные отношения с братским народом Африки.

Шли застойные 70-годы, над страной дули теплые ветры разрядки международной напряженности, детант, если кто еще помнит это слово. Мы вносили свой посильный вклад. По-моему это было курсе на первом или втором, мои одноклассники жили в общаге на Юго-Западе, недалеко от Университета Дружбы Народов, проходившим в одном из народов под ласковым названием Лулумбарий. Хотя я и жил в Зеленограде, я изредка навещал компатриотов на юге столицы. Дух там царил вольнолюбивый, дружба народов процветала, и вот в один из вечеров в комнате собралась пестрая компания со всех концов света.

В какой-то момент после уже изрядного количества кубинского рома, у меня стали устанавливаться дружеские отношения с девочкой Мартой из страны Бурунди. Так она мне и представилась на приличном русском языке: "Я девочка Марта из страны Бурунди". Так как до этого мои отношения с Африкой ограничивались письмом, написаном в 4 классе в Танзанию мальчику Батишту Франсишку, то я был заметно взволнован, сердце сладостно замирало, в голове звучали там-тамы и почему-то вспоминалась Шехерезада.

Девочка Марта была красавицей, эбонитовая статуэтка, одетая в короткое белое платье. Это очень важный момент, повлиявший на дальнейшее развитие событий. В какой-то момент я понял, что не могу оторвать глаз от ярко-белого пятна и мы решили покинуть битком набитую комнату, чтобы выразить свою дружбу народов в более интимной атмосфере.

Был теплый сентябрьский московский вечер, быстро переходящий в темную ночь. Мы вышли из общаги и оказались на каком-то пустыре, вдали мелькали огоньки проспекта Вернадского. Пройдя по извилистым тропинкам, мы повернули куда-то не туда и все огоньки исчезли совсем. Я видел перед собой только ярко-белое пятно платья. все остальное сливалось с сумраком ночи. Дружба народов достигала кульминации и девочка Марта решила платье снять. Это оказалось роковой ошибкой. Кубинский ром, темная ночь и сладкий воздух свободы сыграли с профессором Плейшнером со мной злую шутку. Я на мгновение отвернулся, споткнулся и свалился в какую-то яму. Когда я из нее выбрался, я поискал глазами белое пятно, быстро нашел его и обнаружил, что это и было снятое платье. Сама девочка Марта по-видимому была где-то рядом и кокетливо не отзывалась на мои призывы. К сожалению без белого платья найти представительницу черного континента в сумраке ночи оказалось непосильной задачей. Я тыкался как слепой котенок, пару раз сваливался в кювет, пытаясь хоть что-то разглядеть. Тщетно. Легче было найти эпохальное произведение Малевича, чем несостоявшуюся дружбу народов.

После получасовых блужданий я сдался. На призывы она не отзывалась, платье я тоже где-то потерял и решил, что дружба дружбой, но ночевать на пустыре не входило в мои планы. Я решил идти наугад и, изматерившись, вдруг обнаружил себя на шоссе. Сориентировавшись по звездам (ха-ха), я решил пойти направо. Где-то через час я добрался до метро, доехал до Лениградского вокзала, где и опоздал на последнюю электричку.

Теперь, приближаясь к преклонным годам, пытаюсь понять, что именно мне пыталась сказать судьба. Африка с тех пор освободилась, детант успешно разрядил обстановку, в Бурунди я так никогда и не добрался.

Мисюсь, где ты?
Page generated Jul. 23rd, 2017 10:46 pm
Powered by Dreamwidth Studios